В курсе событий

28 773 подписчика

Свежие комментарии

  • Вячеслав Федчук
    Перевести на сторожевую службу с повышения в звании до контр-адмирала-уверен - не хуже шумерского нежуйпапы-с-мамой б...Символ Крымского ...
  • Елена Смирнова
    конечно, причем обязательно, он всё уже обдумал, только время еще не наступило!"Путин ещё удивит...
  • Евгений МакЛауд
    ключевая фраза - На руках населения скопилось ОЧЕНЬ много наличных денег. Там где то статистически 80 тысяч моих дене...Шоки, деноминация...

Неродная кровь на римском эскалаторе. Юлия Витязева

Неродная кровь на римском эскалаторе. Юлия Витязева

Феминизм — до первого достойного мужчины.

Коммунизм — до первого личного капитала.

Атеизм — до первой тряски в полёте.

Пляски на костях — до первого бумеранга в виде сломавшегося эскалатора (упавшего самолёта, теракта, ЧП), в котором пострадали твои родные или близкие…

Радостный боевой гопак по поводу вышедшего из строя эскалатора в Риме, из-за которого пострадали десятки российских болельщиков ЦСКА внезапно оборвался новостью о том, что среди получивших травмы были не только граждане РФ. Более того, помимо украинцев, там ещё оказались друзья тех, кто, не теряя светлоликости, совсем недавно изощрялся в остроумии и чёрном юморе, обсуждая трагедию в Керчи и прочие страшные события, повлёкшие многочисленные жертвы среди россиян.

Внезапно выяснилось, что смеяться над гибелью людей — плохо. Потому что среди пострадавших может оказаться близкий тебе человек. И тогда весь глум, который льётся из уст твоих бывших побратимов по танцам на костях становится мерзостью и приобретает откровенную аморальность.
Российский оппозиционный журналист Левкович, чьи статьи так любят публиковать себя украинские СМИ, прозрел после того, как выяснилось, что в Риме пострадали близкие ему люди. Трагедия стала личной.

И резко изменился взгляд на пассажи Малыгина и Бабченко. А комментарии к ним и вовсе показались бесчеловечными.

Потому что внезапно стала актуальной фраза, сказанная Воландом на Патриарших. О том, что человек не просто смертен. Самое неприятное, что смертен он внезапно.

К счастью, в Риме обошлось без жертв. Но все равно было страшно. И вот теперь журналист размышляет. На тему «быдлячества», которое (оказывается!) присуще всей либеральной тусовке. Впрочем, ватники ничем не лучше, констатирует автор. Вердикт: Боже, помоги сохранить разум и любовь в этом адище.

Ад — это, конечно же, Россия. Атмосфера ненависти в которой и превратила порядочных людей со светлыми лицами в то, что они представляют из себя сейчас. И, конечно же, только Путин виноват в том, что трагедии в России становятся едва ли не национальным праздником как на Украине, так и в либеральной тусовке.

Забавно, но даже «прозрев», пациент все равно ищет виноватых. Не желая признаваться самому себе в том, что все идёт от самого себя и изнутри.

Почему я с такой легкостью отказалась от украинства? Не от Одессы, не от Донбасса, а именно от украинства? Потому что никогда не была и не чувствовала себя украинкой. Если бы не жизненные обстоятельства — я вообще должна была родиться в Ленинграде. Но так случилось, что появились на свет я в Одессе. До определенного момента — самом неукраинском городе Украины. Который некогда был третьим городом империи и впитал в себя все лучшее, что было в России и за ее пределами.

Киев в сравнении с Одессой — просто хутор. Красивый, архитектурно величественный, яркий, большой — но хутор. Потому что если короля делает свита, то город делают его жители. А киевляне — это вот все то, что описано в пьесе Старицкого «За двумя зайцами». И не надо обижаться. В этом тоже есть своя прелесть.

Вообще Украина — это один большой хутор. Живущий по его законам. Отсюда и любовь ко всем этим глечикам, свистулькам, вышиванкам, гигантским драникам и бутербродам с салом, показная религиозность (в перемешку с мольфарством и ведьмачеством) и легкое мракобесие.

Юго-Восток всегда там был особняком. Как любой городской человек в селе. Который своим лицом, одеждой и помыслами выделяется на фоне пестрой и живущей сельскими интересами толпы. Потому его не понимают и, как следствие, недолюбливают и опасаются.

Именно потому мне сейчас больно за Одессу и Донбасс, но не болит за Украину. Потому что она мне не родная. Причём, настолько, что ее будущее, каким бы ужасным оно не представлялось, абсолютно не трогает.

Вот точно также не родная Россия и ее население тем, кто радуется сбесившемуся римскому эскалатору. Потому что там — не их люди. Там — безликая толпа с российским паспортом, олицетворяющая все русское. То самое русское, что их раздражает и которого они так стыдятся.

И цепляет их ситуация только тогда, когда она переходит в личную плоскость.

Но вот что удивительно. Если ты так не любишь страну, в которой живешь, если тебе так претит все, что в ней происходит — у тебя есть два варианта: или что-то изменить, или сменить место жительства.

Я, глядя на ситуацию на Украине, спустя четыре тяжёлых года внутренней борьбы, приняла чаяния и стремления украинцев вступить в Евросоюз и НАТО, попрощаться с Россией и стать независимыми, перспективными и богатыми. Я уже никого не переубеждаю. И ничего от них не жду. В конце концов, каждый выбирает для себя. Сегодня все мои силы направлены на предотвращение убийств на Донбассе.

Но российские «оппозиционеры» почему-то не спешат уезжать или, уехав, перестать жить интересами РФ. Может быть, потому что вне России — они никто и никому не нужны. И зарабатывать себе на жизнь они могут лишь педалируя тему «атмосферы ненависти», царящую в Мордоре.

Это удобно. Но это не честно. Даже не по отношению к своей аудитории, а по отношению к себе.

Ведь даже в таком переломном моменте, как признание, что радоваться чужим смертям — гадко, все равно красной нитью идёт попытка вину за своё бывшее скотство переложить на других. На тех самых русских, которые, выбирая Путина, не выходя на акции протеста, не желая жить в прекрасной «России будущего», одобряя Сирию и помощь Донбассу, не молясь на запад, выходя на «Бессмертный полк», а не на акции «Мемориала», слушая радио «Шансон», а не «Эхо Москвы», перечитывая Полевого, а не Солженицына — и вызывают у неполжЫвцев приступ изжоги и пятиминутку ненависти.

Потому что это и есть то самое хрестоматийное «никогда мы не будем братьями». Ибо это невозможно. И место рождения и проживания здесь абсолютно ни причём.

Русский — это не язык. Это не гражданство. Это не прописка. Это не лозунги. Это не слова. Это даже не предки.

Русский — это состояние души.

Которое в ситуациях, подобных той, что случилась в Риме — никогда не будет радоваться. Ни чужому, ни тем более СВОЕМУ горю.

Юлия Витязева

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх